Леонид Ильич любил жизнь во всех ее проявлениях и просто не понимал суховатого и аскетичного Косыгина.
Крупных противоречий между Брежневым и Косыгиным не существовало. Но разногласия по непринципиальным вопросам перерастали в неприязненный спор. Глава правительства вынужден был подчиняться, но всякий раз замыкался в себе.
Тем не менее Брежнев и Косыгин проработали вместе шестнадцать лет. Леонид Ильич понимал, что в оппозицию к нему Алексей Николаевич не станет. А вот освобождение Косыгина от должности ничего бы Брежневу не принесло. Не было в политбюро другого человека, который так знал механизм советской экономики, как председатель Совета министров.
Известный дипломат Анатолий Леонидович Адамишин в начале 1960-х работал в советском посольстве в Италии. Приехал Косыгин. Среди прочего Адамишин, рассказывая о Ватикане, привел местный анекдот. Папу римского Иоанна XXШ спросили, сколько человек работает в Ватикане.
– Примерно половина, – ответил папа.
Косыгин реагировал с пониманием:
– Им еще повезло, это очень хороший процент.
Брежнев следил за тем, чтобы Косыгин не обрастал сторонниками. Хотя главой правительства был Косыгин, министров без согласия Брежнева не назначали.
В конце августа 1965 года, когда известный хирург Борис Васильевич Петровский вернулся из отпуска, прямо перед началом операции его соединили с Брежневым. Тот просил приехать. Петровский объяснил, что больной на столе и он может приехать только после операции.
В три часа Петровский был в ЦК. Брежнев стал расспрашивать о положении в Институте клинической и экспериментальной хирургии. Петровский говорил о низком уровне материальной базы и нехватке аппаратуры и о том, что часто нечем лечить и предупреждать инфекцию.
В этот момент Брежнев и сказал:
– Вот мы и хотим, чтобы вы взяли на себя руководство медициной, применили свой большой опыт. Как вы отнесетесь к тому, чтобы возглавить союзное Министерство здравоохранения?
Петровский стал говорить, что у него нет опыта работы на должностях подобного масштаба, он хирург и не хотел бы менять профессию.
Брежнев не принял его возражений:
– Обсуждая вашу кандидатуру на пост министра, Центральный комитет учел весь ваш путь – военный опыт организатора и хирурга, работу в Венгрии, затем в Москве, деятельность как депутата Верховного Совета. Конечно, вам придется основательно познакомиться с другими отраслями медицины, с медицинской промышленностью. Серьезно подумайте.
Через три дня разговор продолжился. Петровский опять стал говорить, что, может быть, не надо назначать его министром. Тут уже Брежнев ответил сухо:
– По-видимому, вы не поняли суть вопроса. Мы уже обсудили это на президиуме ЦК, но, если у вас есть желание, можете через час выступить на нашем заседании.
Петровский, смутившись, побледнел и сказал, что всегда был коммунистом и против воли партии не пойдет.
8 сентября 1965 года в газетах появился указ о назначении Петровского министром здравоохранения. Борис Васильевич позаботился о том, чтобы оставить за собой руководство институтом и сказал, что будет проводить там два дня в неделю…
После отставки Хрущева желающих выдвинуться на первые роли было более чем достаточно. Косыгина потому и поставили во главе правительства, что он не претендовал на политическую роль и не представлял для остальных опасности. Но это же определило и слабость его позиций – у него не было поддержки в политбюро. Большинство заместителей Косыгина были назначены не им, а Брежневым.
Когда Брежневу показалось, что Чазов уделяет слишком много внимания главе правительства, новому начальнику Девятого управления КГБ генералу Сергею Антонову поручили еще раз изучить окружение руководителя кремлевской медицины и посмотреть, нет ли у него личных связей с косыгинским семейством.
Первому секретарю Московского горкома Виктору Васильевичу Гришину, который поддерживал дружеские отношения с семьей Косыгина, Брежнев наставительно сказал:
– Ты, Виктор, придерживайся моей линии, а не линии Косыгина.
Стиль общения и манеры Косыгина не располагали к дружеским отношениям.
«Косыгин, – по словам тогдашнего председателя Совмина РСФСР Михаила Соломенцева, – был человек замкнутый, не любил болтовни, анекдотов, иногда мог грубо ответить».
Косыгин в свою очередь недолюбливал Соломенцева. Сказал о нем однажды первому заместителю председателя Совмина РСФСР Виталию Воротникову:
– Хороший металлург, но неисправимый нытик, человек мнительный и озабоченный своим престижем.
Алексей Николаевич не был соперником для Брежнева. Но немногословный и сдержанный, он нравился людям – особенно на фоне коллег по политбюро. И его популярность раздражала Брежнева. Он немного завидовал Косыгину. И не возражал, когда главу правительства подвергали критике.
В частных разговорах Леонид Ильич говорил, что Косыгин ничего не понимает в сельском хозяйстве. Жаловался членам политбюро, что ощущает сопротивление Госплана в сельских делах:
– Это влияние Косыгина. Он не понимает сельского хозяйства, не разбирается в нем.
Косыгин был против вложения в сельское хозяйство огромных средств, которые не дают отдачи. А Брежнев часто повторял, что он лично отвечает за положение дел на селе. Видимо, за этим стояло тщеславное желание показать, что ни Сталину, ни Хрущеву не удалось поднять сельское хозяйство, а он сумеет.
Первые годы Брежнев активно занимался сельским хозяйством. В конце февраля 1972 года в ЦК состоялось совещание первых секретарей обкомов и председателей облисполкомов о развитии животноводства и увеличении производства сахарной свеклы. С докладом выступил Брежнев. Он же руководил работой совещания, поднимал с места одного за другим первых секретарей, требовал отчета. Сам же подвел итоги совещания и поручил секретарю ЦК Федору Кулакову подготовить проект совместного постановления ЦК и Совета министров СССР.
Кунаев вспоминал, как в августе 1972 года Брежнев решил побывать в Кустанае. Он попросил собрать руководителей зерновых областей:
– Хочу послушать секретарей обкомов о готовности к уборке урожая.
Леонид Ильич прилетел 24 августа. Шел сильный дождь. Поля вокруг аэропорта зеленые. Брежнев вылез из самолета, спросил первого секретаря ЦК Казахстана:
– Куда ты меня завез? Хлеба не вижу, вижу только зеленую массу.
– Не беспокойтесь, – сказал Кунаев. – Все будет в порядке. Хлеба дадим, и дадим немало.
На совещании Брежнев сказал, что главные хлебные зоны страны охвачены засухой. Поэтому он просит сделать все возможное, чтобы без потерь собрать выращенный урожай и продать государству как можно больше хлеба.
Кунаев ответил:
– План продажи хлеба республика выполнит. Но сколько хлеба будет продано сверх плана, надо подсчитать с руководителями республики. Прошу объявить перерыв на час-полтора.
Через два часа руководители областей один за другим стали докладывать генеральному секретарю, что выполнят и перевыполнят план сдачи хлеба.
Брежнев спросил Кунаева:
– Все заверяют, что планы продажи хлеба будут перевыполнены. Назовите цифру. О каком объеме идет речь?
– Мы будем бороться в этом году за продажу не менее миллиарда пятидесяти миллионов пудов хлеба. При этом будем иметь фураж, обеспечим себя семенами и не обидим механизаторов, – ответил Кунаев.
Брежнев был доволен. Сразу после совещания он позвонил в Москву Косыгину:
– Казахи взяли обязательство продать государству миллиард пудов хлеба… Вот и я говорю: молодцы!
«За прощальным обедом, – вспоминал Кунаев, – Брежнев был весел, много шутил. К слову сказать, Брежнев порой был неистощим на розыгрыши, острую шутку, а то и на анекдот о себе или своих соратниках».
Из Кокчетава он улетел на Алтай, чтобы «поднажать» на алтайцев…
Брежнев звонил первым секретарям, интересовался: как настроение у людей, как ситуация со снабжением, сколько картофеля и овощей заложили на зиму? Если были трудности, обещал помочь, говорил всегда спокойно, участливо, нотаций не читал.
Благодаря Брежневу во второй половине 1960-х сельское хозяйство получило на треть больше денег, чем в предыдущую пятилетку (см. «Исторический архив», № 3/2007), но к началу 1970-х ситуация ухудшилась, в стране уменьшилось потребление продуктов питания. Неблагоприятные климатические условия на территории Российской Федерации привели к резкому сокращению поголовья крупного рогатого скота. Из-за суровых зим гибли озимые. Сельское хозяйство не развивалось. Но Брежнев был убежден, что все дело в деньгах. Колхозам списывали задолженности, предоставлялись ссуды и долгосрочные кредиты. Однако количество убыточных хозяйств постоянно увеличивалось.
Брежнев стал физически сдавать, да и понял, что улучшить ситуацию в сельском хозяйстве никак не получается. Ему советовали: Леонид Ильич, не надо повторять, что именно вы курируете сельское хозяйство. Конечно, генеральный секретарь за все отвечает. Но стоит ли брать на себя всю ответственность за такую сложную отрасль?
И Брежнев перестал об этом говорить. Это изменило положение секретаря по сельскому хозяйству Федора Давыдовича Кулакова. Прежде он находился в выгодном положении: за всё отвечает генеральный, а он ему помогает. Теперь сам стал отвечать за сельское хозяйство. Брежнев с него спрашивал, критиковал, иногда жестко. Кулакову приходилось трудно. Он, что называется, головой отвечал за поставки хлеба.
Первый секретарь Херсонского обкома Иван Мозговой рассказывал, как получил срочную телеграмму с требованием немедленно приехать в Москву к Кулакову. Секретарь ЦК КПСС показал Мозговому письмо, в котором говорилось, что на Херсонщине хлеб собран, но государству почему-то не сдан. Мозговой объяснил, что в области не хватает транспорта, поэтому решено: сначала собрать весь хлеб, а потом его сдать.
Кулаков выслушал его внимательно и аргументы принял, но в конце разговора сказал:
– Я беседовал с Щербицким, он просил, чтобы завтра вы были у него.
Утром Мозгового заслушали на политбюро ЦК Украины. Щербицкий распорядился:
– Хлеб сдавать быстрее.
Повернувшись к секретарю ЦК по сельскому хозяйству Николаю Михайловичу Борисенко, Щербицкий весело спросил:
– А что было бы с Мозговым в такой ситуации в тридцать седьмом?
И Борисенко так же весело, без слов изобразил пальцами решетку…
Беда Федора Кулакова, говорят люди, которые хорошо его знали, состояла в том, что он сильно пил. Часто отсутствовал на работе. По существу, он был болен. Его пытались лечить, но тщетно. И тогда его постепенно стали оттеснять от власти.
В июле 1978 года собрался пленум по сельскому хозяйству. Но председателем комиссии по подготовке пленума назначили не Кулакова, что было бы вполне логично – он секретарь ЦК по селу, а главу правительства Алексея Николаевича Косыгина, которого обычно отстраняли от сельскохозяйственных дел.
Пленум закончился 4 июля, никаких важных решений не принял. На следующий день, 5 июля, вспоминал Горбачев, супруги Кулаковы отмечали сорокалетие свадьбы. Горбачевы тоже были приглашены. Каждый из присутствовавших должен был произнести тост, пили обязательно до дна.
Федор Давидович был крупным мужчиной, чувствовал себя здоровым человеком и считал, что может крепко выпить. Но у него всегда было розовое лицо хронического гипертоника. А еще в 1968 году Кулакову сделали хирургическую операцию по поводу рака – удалили часть желудка. Ему, конечно, следовало ограничивать себя. Но, когда садился за стол, остановиться не мог.
Он ушел из жизни самым прискорбным образом.
В роковую ночь они с женой сильно поссорились. Он лег спать один, говорят, что на ночь глядя еще добавил, и сердце у него остановилось. Утром охранники нашли его мертвым. Это произошло 17 июля 1978 года.
Ему было всего шестьдесят лет. Руководители партии и государства находились в отпуске. Возвращаться на похороны им не захотелось. Брежнев ограничился тем, что велел прислать венок от его имени, хотя потом сказал Горбачеву:
– Жаль Кулакова, хороший был человек…
Михаил Сергеевич Горбачев как представитель Ставрополья был включен в похоронную комиссию и впервые поднялся на мавзолей, чтобы произнести прощальное слово. Он говорил о том, что «светлый образ Федора Давыдовича Кулакова, славного сына Коммунистической партии, навсегда останется в наших сердцах как пример беззаветной верности и героического служения партии, нашей Советской Родине».
Похоронили Кулакова 19 июля у Кремлевской стены. Руководил церемонией член политбюро Андрей Павлович Кириленко. В отсутствие Брежнева и Суслова он остался в Москве на хозяйстве.
Метки:
диплом,
домино,
Казахстан,
КГБ,
Коммунист,
Косыгин,
Леонид Ильич,
Министерство,
президиум,
РСФСР,
СССР,
Сталин,
хозяйство,
ЦК КПС
