Леонид Михайлович БрежневЖизнь Леонида Михайловича Брежнева

В отличие от многих своих соратников Брежнев серьезно отнесся к возможности наладить отношения с ведущими державами и тем самым укрепить мир, хотя некоторые его приближенные утверждали впоследствии, что «все брежневские мирные инициативы – пауза для восстановления военного паритета».

Его первая настоящая поездка на Запад в роли руководителя страны состоялась в 1971 году. Это была Франция. Он серьезно готовился, отверг составленные в Министерстве иностранных дел трафаретные тексты речей, требовал от помощников, которых собрал на госдаче в Завидове, подобрать человеческие слова:

– Вот мы на фронте мечтали о том дне, когда смолкнет канонада, можно будет поехать в Париж, подняться на Эйфелеву башню, возвестить оттуда так, чтобы было слышно везде и повсюду, – все это кончилось, кончилось навсегда!.. Надо вот как-то ярко написать про это. И не просто написать и сказать, а сделать…
Читать дальше »

В январе 1966 года в Ташкенте Косыгин почти две недели пытался сблизить позиции президента Пакистана Айюб Хана и премьер-министра Индии Лал Бахадур Шастри. Две страны бесконечно воевали между собой. Советский Союз хотел играть роль посредника.

Косыгина, разумеется, сопровождал Громыко. Надо было ехать на переговоры, рассказывал Виктор Суходрев, вдруг Громыко вспомнил, что оставил в комнате папку – наверное, в первый и последний раз в жизни. Министр просил Косыгина минуту подождать и побежал за папкой. Но Алексей Николаевич преспокойно сел в машину и уехал. Появился Громыко и обнаружил, что его никто не ждет. Он не знал, что делать… В результате ему пришлось ехать на «Волге» вместе с переводчиками. Косыгин посмотрел на появившегося Громыко с нескрываемым ехидством:

– Ну что? Папку забыл? Все секреты, небось, разгласил… Громыко не смел отвечать тем же, пока не стал членом политбюро, но сделал все, чтобы отодвинуть главу правительства от внешней политики. Знал, что Брежневу не нравится внешнеполитическая активность Косыгина.

Карен Брутенц находился в Волынском-1 и присутствовал при телефонном разговоре Брежнева с Зимяниным. Леонид Ильич недовольно выговаривал главному редактору «Правды»:
Читать дальше »

Смена первых лиц в советском руководстве осенью 1964 года не привела к снижению напряженности в отношениях с Китаем, хотя Брежнев пытался использовать смещение Хрущева для сглаживания противоречий и нормализации отношений с Пекином (см. «Исторический архив», № 5/2006). Через несколько дней после ухода Хрущева советский посол в Пекине Степан Васильевич Червоненко (бывший секретарь ЦК компартии Украины) получил шифровку из Москвы:

«Посетите т. Чжоу Эньлая и сообщите ему от имени ЦК КПСС и Советского правительства, что в Москве будут рады принять партийно-правительственную делегацию КНР на празднование 47-йгодовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Скажите, что в Москве согласны с тем, что поездка китайской делегации может послужить установлению контактов, обмену мнениями. Мы разделяем мнение ЦК КПК о том, что следует „делать шаг за шагом для улучшения советско-китайских отношений“…
Читать дальше »

Министром обороны оставался маршал Родион Яковлевич Малиновский, поскольку осенью 1964 года он поддержал Брежнева. По взглядам он был, скорее, консерватором, а по характеру – флегматиком. Не увлекался выпивкой и охотой, предпочитал шахматы и рыбалку. Был немногословен, дома – вообще молчал и разыгрывал шахматные этюды.

На Западе Малиновского считали главным стратегом применения ядерного оружия.

Однако создатели ракетно-ядерной техники жаловались, что на поддержку Малиновского рассчитывать нельзя. Говорили, что он выше уровня общевойскового командира дивизии или даже армии не поднялся. Терпит ракетчиков только потому, что начальству нужна ракета.

Соратник Королева академик Борис Черток вспоминает, что борьба за создание ракет и выход в космос министра Малиновского вообще мало интересовала. Ему бы только меньше перетрясок, перестановок, чтобы спокойнее дожить свой век. Так же консервативно Родион Яковлевич относился и к другой новой технике. Вертолеты, например, он не воспринимал всерьез. Не верил, что винтокрылые машины окажутся мощным оружием.
Читать дальше »

Ввод войск в Чехословакию и закручивание гаек в идеологической сфере породили надежды у сторонников Сталина на реабилитацию вождя.

Отдел пропаганды и отдел науки ЦК вместе с Институтом марксизма-ленинизма обратились к руководству партии с предложением подготовить статью к девяностолетию со дня рождения Сталина в декабре 1969 года: «Отсутствие материалов в нашей печати в связи с круглой датой рождения Сталина, насколько можно судить по письмам и вопросам трудящихся, может быть неправильно понято и послужить поводом для различных кривотолков».

13 декабря политбюро поручило секретариату ЦК подготовить такую статью. А 17 декабря во время перерыва в работе сессии Верховного Совета члены политбюро ее обсудили.

Брежнев спросил товарищей:

– Как нам быть с этим вопросом? Надо бы договориться в принципе: во-первых, будем ли печатать статью, и, во-вторых, условиться о ее содержании.

Суслов высказался «за»:

– Я считаю, что такую статью ждут во всей стране, а в Грузии особенно. Нам, очевидно, не нужно широко отмечать девяностолетие и вообще никаких подобных мероприятий не проводить, но статью напечатать. Мне кажется, молчать сейчас нельзя. Скажут, что ЦК боится высказать открыто свое мнение. Я думаю, что нас правильно поймут все, в том числе и интеллигенция, о которой здесь некоторые товарищи упоминали. Неправильно могут понять Солженицын и ему подобные, здоровая часть интеллигенции (а ее большинство) поймет правильно.
Читать дальше »