Леонид Михайлович БрежневЖизнь Леонида Михайловича Брежнева

Идеологическими отделами девять лет ведал Петр Нилович Демичев.

В марте 1965 года Брежнев пригласил к себе секретаря ЦК по идеологии Леонида Федоровича Ильичева, принадлежавшего к ближайшему окружению Хрущева, и без обиняков сказал:

– Товарищи ставят вопрос о том, что вам нужно уйти. Вы слишком тесно были связаны с прежним руководством.

Ильичев, выпускник Института красной профессуры, при Сталине работал главным редактором и «Правды», и «Известий». После смерти вождя его назначили в Министерство иностранных дел руководить отделом печати. Любитель красивой жизни, он наслаждался своим заметным положением. Активный по природе, он стал проводить пресс-конференции (что было тогда большой редкостью) для советских и иностранных журналистов. Умением импровизировать и легко общаться он обратил на себя внимание высокого начальства.

В 1958 году Хрущев поручил Ильичеву заведовать отделом пропаганды и агитации ЦК, в 1961-м сделал секретарем ЦК, в 1962-м еще и председателем Идеологической комиссии. В том же году его избрали академиком.
Читать дальше »

Ввод войск в Чехословакию и закручивание гаек в идеологической сфере породили надежды у сторонников Сталина на реабилитацию вождя.

Отдел пропаганды и отдел науки ЦК вместе с Институтом марксизма-ленинизма обратились к руководству партии с предложением подготовить статью к девяностолетию со дня рождения Сталина в декабре 1969 года: «Отсутствие материалов в нашей печати в связи с круглой датой рождения Сталина, насколько можно судить по письмам и вопросам трудящихся, может быть неправильно понято и послужить поводом для различных кривотолков».

13 декабря политбюро поручило секретариату ЦК подготовить такую статью. А 17 декабря во время перерыва в работе сессии Верховного Совета члены политбюро ее обсудили.

Брежнев спросил товарищей:

– Как нам быть с этим вопросом? Надо бы договориться в принципе: во-первых, будем ли печатать статью, и, во-вторых, условиться о ее содержании.

Суслов высказался «за»:

– Я считаю, что такую статью ждут во всей стране, а в Грузии особенно. Нам, очевидно, не нужно широко отмечать девяностолетие и вообще никаких подобных мероприятий не проводить, но статью напечатать. Мне кажется, молчать сейчас нельзя. Скажут, что ЦК боится высказать открыто свое мнение. Я думаю, что нас правильно поймут все, в том числе и интеллигенция, о которой здесь некоторые товарищи упоминали. Неправильно могут понять Солженицын и ему подобные, здоровая часть интеллигенции (а ее большинство) поймет правильно.
Читать дальше »

Николай Иноземцев превратил Институт мировой экономики и международных отношений в мозговой центр для ЦК КПСС. Вторым таким центром стал Институт США и Канады, его возглавил Георгий Аркадьевич Арбатов, тоже фронтовик, который работал в отделе ЦК у Андропова.

Иноземцев и Арбатов интеллектуально подпитывали политическое руководство страны, заставили серое вещество лучших ученых работать на политбюро. Говорят, что пользы от этого было немного. Судя по всему, лишь одна десятая научного продукта шла в дело, девять десятых пропадали. Цековские клерки брезгливо отправляли аналитические записки прямиком в корзину. Но ведь можно посмотреть иначе: сколько еще глупостей могли сотворить наши лидеры, если бы не советы, прогнозы и информация академиков-международников?…

В институтских трудах и в то время содержался достаточно точный и объективный анализ. Но везде цитаты из Ленина, ссылки на генерального секретаря, ритуальные партийные формулы. Либеральные интеллектуалы прекрасно знали, чего хотят, но вынуждены были помалкивать, держать язык за зубами, сдерживать себя и действовать в тех рамках, которые существовали. Иное было невозможно – во всем.

По словам Николая Иноземцева, Брежнев был настроен на серьезную реформаторскую деятельность в партии, но изменился после Пражской весны, испугался.
Читать дальше »

1 сентября 1967 года Твардовский записал в дневнике впечатления от встречи с руководителем отдела культуры.

Главный редактор «Нового мира» добивался возможности опубликовать проспект журнала на будущий год, где значились произведения Солженицына и других авторов, которых не пропускала цензура.

Шауро отказался что-либо решать, объяснив таинственно:

– Я должен уехать на длительный срок.

Он не учел, что от его секретарши Твардовский знал, что Шауро просто уходит в отпуск. Но признаться в этом завотделом ЦК не мог, уйти в отпуск – это не звучит!

– Но как же быть с проспектом? – настаивал Твардовский. – Завтра начинается подписка.

– Я говорил с Петром Ниловичем (Демичевым) о нашей с вами беседе по телефону. Он сказал, что я правильно посоветовал вам не включать в проспект эти произведения.
Читать дальше »

Ощущая перемену настроения «наверху», воодушевились люди, которые в годы хрущевской оттепели чувствовали себя ущемленными. Писатели, именовавшие себя «автоматчиками партии», не выдерживали конкуренции с талантливыми художниками. Власть жаловала своих подручных должностями, орденами и дачами, но сделать их талантливыми и популярными не могла.

Официальные писатели были глубоко обижены тем, что им не достаются читательские симпатии. И еще и поэтому с удовольствием принимали участие в удушении идеологически невыдержанных талантов.

24 сентября 1967 года Твардовский записал впечатления от заседания секретариата Союза писателей, обсуждавшего Александра Солженицына:

«Они говорят те слова, которые гарантируют им личную безопасность, благополучие и преуспевание и в то же время восходящие к „решениям“, „документам“, „указаниям“ (последним), освобождая их лично от необходимости самим думать, принимать решения для себя, то есть они способны на любую гадость и подлость.

И когда они видят, что кто-то позволяет себе роскошь возражать этой высшей необходимости, это их раздражает: ты хочешь быть умнее, благороднее нас, а мы – дерьмо, пусть так, но погоди – сам никуда не денешься».
Читать дальше »